
И тут я впервые вспомнил про темное пятнышко чуть выше локтевого сгиба моей левой руки. Ведь она совершенно точно произвела на явившихся за мной какое-то особенное впечатление, эта «родинка». Они вроде именно ее и ожидали увидеть… Старший как будто даже вздохнул свободно, когда убедился, что она на месте. Родинка. Рисунок.
Знак.
И меня прошиб пот.
Почему-то вспомнились слова из опуса Якоба Мюнстерского о Темном Пути. И еще мне вспомнилась судьба Яши. Точнее, ее конец. Я с трудом стряхнул с себя странное наваждение.
Нет, это какая-то чушь. Совпадение. Вот сейчас они довезут меня до того места, куда им надо меня доставить, и выяснится, что произошла какая-то глупость. Путаница. Что-то у них не срослось, кто-то кого-то не понял… Только вот не получится ли при этом так, что я окажусь безнадежно лишним свидетелем. Таким, которого проще без всяких разговоров закопать в мать сыру землю, чем цацкаться с ним до второго пришествия? То, что для ребят, наряжающихся в чужую форму и разъезжающих на круто навороченных тачках, человеческая жизнь частенько котируется по курсу туалетной бумаги, для меня уже давно не было секретом.
И словно для того, чтобы укрепить меня в моих хреновых подозрениях, старший, сверившись с видом местности, по которой мы катили – а был это обширный и пользовавшийся дурной славой лесопарк, – полез куда-то под сиденье и вытащил из-под него небольшой, сшитый из плотной материи мешок, с шнурком-тесемочкой.
– Ну давай, – обратился он ко мне. – Ты порядок знаешь…
– К-какой порядок?! – спросил я испуганно.
– Да хорош дурить! – сурово оборвал он меня и принялся сноровисто и деловито натягивать мешок мне на голову. – Руки! Руки убери, а то снова кандалы надену!
Он затянул у меня под подбородком мешок заботливо продетым в него шнурком и удовлетворенно констатировал:
– Вот так-то лучше будет! Теперь сиди смирно. Скоро на месте будем.
Я постарался последовать его совету, убеждая себя в том, что если бы уж меня и хотели спровадить на тот свет, то надобности в том, чтобы лишить возможности запомнить дорогу туда, просто не возникло бы.
